Иногда я ловлю себя на том, что глажу ткань, как будто это живая кожа

Иногда я ловлю себя на том, что глажу ткань, как будто это живая кожа. Прячу лицо в капюшоне, закрываю глаза и дышу — будто слушаю дыхание того, для кого шью. Я не просто шью детскую одежду. Я создаю вещи, которые будут рядом в первые открытия, в падения и слёзы, в первую улыбку и первое "мама". Вот этот худи. Он сшит из двухслойного муслина — мягкого, дышащего, как ветер в июне. Его приятно трогать, в нём легко двигаться и спокойно засыпать. На спине — световозвращающие лапки. Я не ставлю метки «для красоты». Я хочу, чтобы ребёнка было видно в сумерках. Чтобы этот мягкий след, этот маленький "мяу" был не только милым, но и защищал. Я не люблю громкие слова, но в каждую вещь я вкладываю себя. Потому что знаю: детство не повторяется. И одежда, в которой оно случается, должна быть настоящей.